БОНЫ
Наверное, ни одну страну ни в какую из эпох нельзя сравнить с Россией периода большевистского переворота и гражданской войны по обилию и разнообразию выпущенных тогда бумажных денег. По всей территории сотрясаемой кризисом державы возникли бесчисленные "временные правительства" или просто органы самоуправления, большинство из которых, едва встав на ноги, пытались узаконить свое существование. В том числе — путем немедленного выпуска собственных средств обращения.
Только в каталогах, изданных у нас в стране и за рубежом с 1917 по 1922 г., можно найти не менее трех тысяч (!) разновидностей бумажных дензнаков. Причем не всех, а лишь правительственных и "самоуправленческих"! А ведь были еще и частные — представляете, какая неразбериха царила тогда в отечественном финансовом хозяйстве?
Впрочем, самого хозяйства-то, можно сказать, не было: старого — "уже", а нового — "еще". Деньги эфемерных "правительств" не обеспечивались. Правда, бумажные "ассигнации" добровольческих белых армий, финансируемых Антантой, все же чего-то стоили. Например, в Северной России, оккупированной англичанами, ходили купюры с надписью, гласившей, что 1 фунт стерлингов равен 40 рублям по курсу и что обмен происходит без ограничений...
Ну а большинство самочинных дензнаков обладало лишь видимостью стоимости
— так что начертанные на них утверждения типа "обеспечиваются всем достоянием" и т.д. фактически были блефом. Предпринимались, конечно, попытки реально обеспечить деньги-однодневки хоть чем-нибудь— например, табачным акцизом, как в Елисаветграде, или запасами опиума, как в среднеазиатском Семиречье, или даже иностранной валютой, как на Дальнем Востоке, а то и полковой казной, как в Северо-западной добровольческой армии... Но ни один из новоявленных органов местной власти не мог обеспечить свои "кредитные билеты", "боны", "чеки", "расписки", "расчетные знаки" и "обязательства" золотом.
Впрочем, не будем углубляться в экономические "тонкости" той поры. Поговорим о вещах более интересных для широкой публики — а именно: о наиболее оригинальных и самобытных дензнаках, необычных способах их производства или защиты от подделки.
Начнем издалека. В Северо-западной провинции Китая некогда существовали купюры, которые можно было "разменять" путем простого кромсания на мелкие кусочки и затем восстановить первоначальный номинал, склеив получившуюся "мелочь". Удобно, не правда ли? Так вот: в гражданскую китайский опыт творчески применили власти латвийского города Либавы, выпустив в обращение бумажные полтинники с линией перфорации посредине: оторвал половинку — и на тебе 25 копеек.
Сходным образом поступил и атаман Г.М. Семенов, укрепившись в забайкальском поселке Кяхта. По указу его локального "правительства" 20- и 40-рублевые "керенки" (которые и сами-то были со спичечный коробок) порезали на четвертушки, приклеили их к цветным кусочкам бумаги — и получились фирменные "семеновские" 5- и 10-рублевки. Надо сказать, что наклеивание чего-либо на что-либо стало "модным веянием" в дизайне дензнаков тех времен — но об этом чуть позже.
Еще при царе, в 1915 г., ввиду недостатка металла для чеканки мелкой разменной монеты, копейки стали печатать на довольно-таки плотной бумаге преимущественно в виде почтовых марок. Этому примеру последовало Временное правительство Керенского, а годом позже — украинская Центральная рада и некоторые краевые власти на юге России. Там, правда, функции бумажных копеек расширились — их использовали не только по прямому назначению и в качестве марок, но еще и как трамвайную сдачу — наряду со специально выпущенными для этой цели купюрками, что имело место, например, в Ростове-на-Дону при Каледине и Краснове, в Пятигорске, на Тереке.
Во многих районах в качестве полновесных денежных знаков просто пользовались уже существующими гербовыми, контрольными и прочими марками. Городские власти Читы, Терско-Дагестанское правительство и некоторые другие наклеивали их на разноцветные клочки бумаги и в таком исполнении запускали в обращение — с номиналами, со-ответствовавшими фактической стоимости самих марок. У коллекционеров такие деньги считаются раритетами — не только в силу редкости, но также из-за плохого состояния, ибо они слишком активно ходили по рукам.
Стоит особо отметить деньги Средней Азии — точнее, Хорезмской и Бухарской республик, образованных при Советской власти из одноименных эмиратов. В Хорезме с бумагой было туго, полиграфическое оборудование отсутствовало вовсе. Поэтому деньги пришлось печатать на шелковой тка-ни — последняя наличествовала в тех краях в избытке, и работать с ней умели. Шелковые купюры представляли собой крошечные коврики с бахромой на одной или двух сторонах — будто вырезанные из большого полотна. Технология их защиты от подделок гениально проста: настоящие "шелковки", как их называли, не расползались на отдельные нити, сколько их ни верти и ни комкай в ладонях, сколько ни тереби кажущуюся такой хлипкой бахрому. До сих пор хорезмские "шелковки" сохранили превосходное состояние — несмотря на то, что прошли через сотни и тысячи не всегда аккуратных рук.
Самобытность бухарских денег совсем иного свойства — они, можно сказать, вызывающе кустарны. Бумагу в Бухарской республике где-то удавалось добывать, причем довольно плотную, но ввиду отсутствия полиграфической базы наносить на дензнаки орнаментику, гербы, текст и прочее приходилось... малярной краской по трафарету. Ну и если уж говорить о кустарщине, никак нельзя обойти молчанием еще одну эфемерную государственную формацию, существовавшую в 1919 — 1920 гг. на Кавказе, а именно — Северо-кавказский эмират. Фактически это было даже не государство, а всего лишь небольшая кучка горных аулов Чечни и Дагестана, отрезанных от всего мира и объединенных общей ненавистью к Добровольческой армии генерала Деникина. Первоначально правительство эмирата во главе с имамом Узун-Хаджи использовало разменные знаки Терской республики номиналом от 100 рублей и выше — на них просто оттискивали перстневую печать имама. Но вскоре в ауле Ведено наладили выпуск собственных денег эмирата — их печатали с вы-резанных на камнях клише на любой бумаге, какая попадется под руку, хоть на линованных тетрадных листках.
Другая горсточка горских повстанцев во главе с красным партизанским командиром Н. Гикало поступила еще проще: кто-то из бойцов отряда изготовил из древесного корня "личную печать Гикало", и ею стали метить все те же терские разменные знаки.
На территории Якутии в ту грозную пору имели хождение так называемые винные" деньги. Поясним: в дореволюционной России вино нередко разливали в бутылки без этикеток — последние выдавались покупателю отдельно, вроде "сертификата качест-ва". Вот их-то и объявили "новыми якутскими деньгами": на оборотной стороне этикетки от руки вписывался номинал, ответственный комиссар ставил свою подпись, последняя скреплялась печатью — "купюра" готова!..
Можно привести еще немало примеров неистощимой изобретательности местных "эмитентов". Но довольно экзотики. Коснемся прозаичной теоретической проблемы: какова роль денег во время смуты и междоусобиц? Речь пойдет не об экономике. Специфика гражданской войны 1918 — 1920 гг. в России состояла (в числе прочего) в том, что деньги служили не только мерой стоимости при купле-продаже, но также объектом и субъек-том... агитации.
Пальма первенства здесь принадлежит, как ни странно, не большевикам, а генералу Деникину. Именно он — дворянин, русский офицер, руководитель одной из крупнейших белых армий — организовал при своем штабе с целью популяризации белого движения Осведомительное агентство (ОСВАГ) и через него наладил выпуск листовок, дискредитирующих советские дензнаки и новую власть в целом. Выглядели "прокламации" так: "пятаковские" банкноты (самые первые, выпущенные большевистским правительством в 1918 г. по образцу "керенок" — с двуглавым орлом без корон) с овальными отверстиями (знак аннулирования) и надпечатанным антисоветским текстом. Вот не-сколько образчиков генеральского зубоскальства: "Деньги для дураков"; "Что вам дали большевики? Ничего! Что взяли большевики? Все!"; рисунок кукиша со стишком:
"Посмотри на этот кукиш! Ну-ка, что на них ты купишь?"
Большевики не оставались в долгу, но подобной изобретательности не проявили. Ограничились тем, что расстреливали на месте каждого обладателя белогвардейских агиток, а кроме того, захватили множество недопечатанных 5-рублевок Вооруженных Сил на Юге России и принялись штамповать на их обороте... хлебные карточки и пропуска в спецстоловые.
Осваговские купюры-листовки к настоящему времени почти не сохранились — разве что за рубежом: их очевидная "взрывоопасность" заставляла избавляться от них при первой возможности.
Несколько слов о судьбе российских денег времен гражданской войны. Те, что уцелели и стали добычей коллекционеров, — счастливое исключение. Как правило, с короткоживущими купюрами поступали сурово. Некоторые так и не успели "пойти по ру-кам": например, из бумажных рулонов, на которых атаман Семенов печатал деньги для создаваемой им Монгольско-Бурятской республики, там позднее делали обои и форзацы книг, а некоторые даже пустили на прессовку картона.
Дензнакам Северо-западной армии генерала Юденича повезло больше: частью они пошли на изготовление первых почтовых марок Эстонской республики (кстати, это настоящие раритеты, могущие стать жемчужиной любой коллекции), зато другими некая таллиннская кондитерская фабрика оклеивала коробки с конфетами.,,
И в заключение — еще об одном курьезе той бурной эпохи. Как вам понравится русский бумажный рубль с оттиском "American Bank Note Company", или "Waterlow & Sons Limited Londres Angleterre", или, еще того хлеще, "Топлинь Карса Токио"? Именно такие "лэйблы" красовались на новых россий-ских рублях, напечатанных в Америке, Англии, Японии. В силу удаленности исполнителя заказа и неудобства доставки готовой продукции через весь Тихий океан они достигли русских берегов на год позже, чем ожидалось, и Временного правительства к тому времени уже не стало. Дензнаки с ино-земными штемпелями застряли в Сибири и на Дальнем Востоке, где нашли применение у Александра Васильевича Колчака, местных земских управ и даже ревкомов.
В Приморье наравне с оккупационными иенами некоторое время ходили... ордера сельскохозяйственных складов, отпечатанные в Японии. Армения в период английской оккупации была наводнена чрезвычайно симпатичными купюрками: изображенная на них молодая леди в национальном армянском головном уборе сидела за прялкой с чисто британской чопорностью...
Впрочем, особенности художественного оформления бумажных денег той поры — особая тема. Чтобы ее исчерпать — и десяти статей окажется мало.
Hosted by uCoz